КОРБЕНИК
лентикулярная печать, цифровое пространство совместного пребывания.
Проект Ольги Раковой обращается к памяти как к пространству хонтологического присутствия, где утраченный объект продолжает существовать в форме коллективного фантазма. Отправной точкой стала постройка с двумя башенками на детской площадке, известная среди жителей как «замок». Замок разрушался и был снесен, но сохранился в воспоминаниях нескольких поколений.
Художница не видела замок вживую и не реконструирует его. Она работает с его следами – десятью любительскими фото разных лет. Почти везде в кадре есть башни, поэтому башня воспринимается основным элементом памяти о месте и знаком «замка».
В цифровой среде Ольга создает контаминацию воспоминаний из всех фото – замок с множеством башен. Интерактивное пространство проекта фрагментарно, неустойчиво, оно напоминает детскую площадку, руину, давнее воспоминание. Зрители могут бродить внутри ландшафта, сталкиваясь со следами детской игры. Лентикулярная печать акцентирует неустойчивость: замок ускользает от окончательной фиксации, как образ из далекой памяти. Зин обращается к следам предполагаемых детских игр в замке, собирая их в вымышленный архив.
Внутренняя структура проекта соотносится с артурианским образом Корбеника, замка Грааля – таинственной реликвии, чьи форма и предназначение загадочны, а ценность абсолютна и связана с обретением истины. Корбеник, как и Грааль, невозможно найти: он возникает перед героем вдруг и после царственного пира исчезает, оставляя его посреди пустоши. Мотив исчезновения становится способом говорить об играх в замке как об особом формирующем опыте, физически утраченном, но продолжающем существовать в качестве глубинной части нашей личности. В этом контексте Корбеник не кирпичный замок во дворе, а тот, флаги которого мы видели в детстве, когда играли там, и Грааль не предмет, а сама способность в паре башенок находить пространство обретения смыслов и проживать невероятное как подлинное.
Проект предлагает зрителю столкнуться с чувством узнавания по отношению к месту, которого он, возможно, никогда не видел, как с воспоминанием о собственном детстве, проявившемся через коллективную память и ощущение утраты, – и задать себе вопрос: что именно сохраняется после исчезновения замка?